К предыдущему посту. Про лодочную канаву и негодную лабораторию.

[avis_avis]

То, что могли бы сделать
То, чего мы лишаемся
Об архитекторе Фостере. То, что мы приобретаем
Честно говоря, после таких явлений, как Доминик Перро (монументальное творение "Яма у Мариинки") и Норман Фостер, слово "архитектор" ассоциируется у меня с чем-то не очень хорошим. Не компания это Монферрану, Тома де Томону, Растрелли, Росси... Я не против, пусть себе строили бы, но чего ж всех тянет попробовать себя на сложившихся ансамблях центра Петербурга?.. Построили бы ту же сцену Мариинки в новых районах - никто бы слова не сказал, все бы только радовались...
P.S. Фото лаборатории найти не смог...

Comments

[fat-crocodile.livejournal.com]

Поправь вторую ссылку, там в центре "rus" должно быть, а не "кгы" :)

А более подробно о том, что будет строиться где-нибудь можно почитать? А то картинки маленькие и не конкретные. Да и вообще, всё как-то без конкретики - единственное что упомянуто - высотная башня, но как раз её у нас вроде не планируется :)

А что могли бы.. Сложное это дело - современный музей. Гораздо сложнее чем развлекательный комплекс, хотя бы потому, что музей более-менее государственный со всеми вытекающими - зарплаты, финансирование и т.п. И управлять им сложнее - где ты такие кадры найдёшь? А стоить постройка музея может даже дороже. Согласись, то, в каком состоянии НГ сейчас - никуда не годится. Реконструкция почти в любом случае улучшит ситуацию. А можно ли было сделать ещё лучше - может и можно, но есть ли на это ресурсы (люди и деньги)? А ещё одни "просто музей", хоть 10 раз уникальный, городу не очень нужен.

[nibin.livejournal.com]

А ты почитай, как относились современники к Монферрану, Тома де Томону, Растрелли, Росси... Точно так же обвиняли в гигантизме, отсутствии вкуса, бестолковом растрачивании средств и прочем. Нынешних архитекторов будут судить следующие поколения.

[zelenaya-koshka.livejournal.com]

ссылки, плиз.
или список литературы.

Приступим? ;)

[nibin.livejournal.com]

Ф.Б.Растрелли:
Как это ни парадоксально, но именно Петр III оказался единственным из всех государей и императриц, при которых творил Растрелли, кто удостоил наградой архитектора за его труды. Он пожаловал Растрелли званием генерал-майора и орденом Св. Анны. Это была последняя благосклонность фортуны к итальянцу.

28 июня 1762 года к власти пришла Екатерина II. С этого времени над головой Растрелли начали сгущаться тучи. Ему перестали давать заказы, считая, что его стиль барокко стал немодным. Обер-архитектор просит дать ему отпуск, и 10 августа 1762 года Екатерина II подписывает соответствующий указ. Растрелли с семьей отправляется к себе на родину, в Италию. Через год он возвращается с тайной надеждой, что опять вернется к работе. Но за время его отсутствия ситуация ухудшилась. Растрелли узнает, в частности, о том, что архитектор Валлен-Деламот переделывает внутренние покои Зимнего. Он подает прошение об отставке. 23 октября 1763 года Екатерина II принимает решение об отставке обер-архитектора Франческо Бартоломео де Растрелли с назначением ему пенсиона - тысяча рублей в год. (http://www.peoples.ru/art/architecture/francesco_rastrelli/)

Из книги Юрия Овсянникова о Франческо Растрелли:
"Прожил 71 год. Из них 48 в России. Прибыв в молодую северную столицу юношей, учеником своего отца, Растрелли достиг всех возможных для архитектора почестей и скончался в императорском Петербурге от удара, отставленный от дел, в скромном достатке. Архитектора здесь ценят только тогда, когда в нем нуждаются. Время сравняло могилу Франческо Бартоломео Растрелли. Дата смерти и место захоронения остаются неизвестны". (http://www.svoboda.org/programs/OTB/2001/OBT.061801.asp)

Современник царствования Елизаветы, желчный князь Михаил Щербатов, писал: “Двор подражал или, лучше сказать, угождал императрице, в златотканые одежды облекался, вельможи изыскивали в одеянии — все, что есть богатое, в столе — все, что есть драгоценное, в шитье — все, что есть реже, в услуге — возобновя древнюю многочисленность служителей, приложили к оной пышность в одеянии их... Дома стали украшаться позолотою, шелковыми обоями во всех комнатах, дорогими мебелями, зеркалами и другими. Все сие доставляло удовольствие самим хозяевам, вкус умножался, подражание роскошнейшим нарядам возрастало, и человек становился почтителен по мере великолепности его жилья и уборов”. (http://library.by/portalus/modules/biographies/readme.php?subaction=showcomments&id=1096279647#)

To be continued...

Теперь про Монферрана :)

[nibin.livejournal.com]

На протяжении полуторавековой истории своего существования Исаакиевский собор постоянно привлекал к себе пристальное внимание современников, вызывая многочисленные споры и опасения за свое состояние. Причиной тому стали не всегда достоверные сведения об уровне неравномерной осадки и ее влиянии на это грандиозное сооружение. Долгие годы существовало мнение, что столь опасное явление вызвано некомпетентностью и ошибками архитектора Огюста Монферрана, соорудившего якобы «колосс на глиняных ногах». (http://www.cathedral.ru/isaac/str/deposit)

Одновременно с изготовлением модели в 1820 г. Монферран выпустил альбом гравированных чертежей Исаакиевского собора. Это дало возможность широкого обсуждения проекта. Член Комитета для строений и гидравлических работ соотечественник Монферрана архитектор А. Модюи, приехавший в Петербург еще в 1808 г., выступил с резкой критикой проекта Исаакиевского собора.
При Академии художеств, возглавляемой президентом А. Н. Олениным, была создана комиссия для рассмотрения проекта Монферрана. Архитектору пришлось доказывать, что конструкция предложенного им сплошного фундамента вполне надежна, что связать между собой старую и новую кладку при этом вполне возможно. Однако он признал, что конструктивное решение купола на барабане, опирающегося на столбы, построенные в разное время, малоудачно. Но здесь сказалась непреклонная воля императора сохранить старые части собора Ринальди. (http://russia.rin.ru/guides/10788.html)


Появление Исаакиевского собора в ансамбле главных площадей Петербурга сразу же вызвало общественный протест, переросший в полемику, длящуюся до сих пор. Особенно острое критическое отношение собор вызвал у современников Монферрана, затем оно начало постепенно затухать, чуть ли не через сто лет неожиданно ярко вспыхнуло вновь в период пресловутой борьбы с космополитизмом и, наконец, вовсе исчезло в наши дни, когда в сотнях путеводителей и буклетов, проспектов и открыток собор предстает чуть ли не символом Петербурга, наряду с Адмиралтейством и «Медным всадником», оградой Летнего сада и Стрелкой Васильевского острова. И если говорят о его недостатках, то вскользь, мимоходом и гак непропорционально мало, что это бесследно растворяется в море хвалебных эпитетов. Между тем, по мнению многих исследователей, масса собора, удручающе огромная, несоразмерная с окружающими постройками, не может считаться признаком хорошего вкуса там, где именно соразмерность и сомасштабность всегда клали в основу любого проектирования. Да и соотношение отдельных объемов самого собора между собой не поддавалось никакой логике. Особенно раздражали знатоков курьезные колоколенки, посаженные по сторонам непропорционально высокого барабана. Все вместе это выглядело карикатурой на русское пятиглавие. Именно благодаря таким колоколенкам силуэт собора напоминал перегруженный излишествами настольный чернильный прибор. Неудивительно, что в народе, наряду с лестными микротопонимами, типа «Мраморный», собор приобрел обидное прозвище «Чернильница». (http://www.eltech.ru/pria2004/rus/petersburg.html)

Ушли в прошлое, поутихли, улеглись страсти вокруг проекта Исаакия, но главного архитектора не оставляли в покое, продолжая судачить о нем, писать на него доносы, распускать слухи. Говорили, будто он умышленно затягивает строительство собора из-за огромных личных выгод; что раздача заказов происходит не без взяток; что материалы, предназначенные для Исаакия, идут на сторону... Передавалась фраза, брошенная якобы Николаем I: "Ну бог с ним, с этим Монферраном; пускай себе берет сколько угодно, только бы другим не давал..." После очередного такого доноса даже было проведено расследование по поводу колонн розового мрамора от приделов собора, оказавшихся в саду монферрановского особняка. Оно закончилось оправданием архитектора: колонны были взяты с разрешения министра двора.
(http://www.spb300.osis.ru/alternativa/arxitekt/monferran1.htm)